Простая история - Страница 6


К оглавлению

6

— Сколько? — первый раз я услышал голос молчуна.

— За все дни, пять или шесть, тридцать квадратов мне, и по двадцать вам.

— Нужно соглашаться, — доев бульон и прожевав курицу, сказал молчун, — когда приступать?

— Прямо сейчас.

— Рудо, сходи за вещами, — кивнул молчун язве и тот немедленно отправился исполнять поручение, — идти далеко?

— Можно взять бричку, — мне не хотелось подвергать раненого лишним тяготам.

— Я найму, — он встал из-за стола, но сразу не ушел, дожидаясь возвращения язвы.

— Иди, Дирам, со мной останется наш наниматель, — снова горько усмехнулся раненый и молчун, досадливо скривившись, ушел за повозкой.

— Меня зовут Джиль, — быстро переделав почти родное имя, представился я.

— А меня Кадин. Хотя, ты же понимаешь, что это такое же настоящее имя, как и твое. Кстати, хаинны могут быть и приманкой, ты об этом подумал?

— Эти вроде настоящие. Хотя оружие я собираюсь держать наготове, — пожимаю плечами, не желая признаваться, что оружием я называю пару дрянных метательных ножей, которые приобрел уже тут, в Дильшаре.

— Повозка ждет, — окинув нас испытующим взглядом, доложил молчун.

— А вон как раз и Рудо, — кивнул командир, осторожно выбираясь из-за стола.

Через пару минут мы уже ехали, свесив ноги, на высокой бричке без бортов, которую неторопливо тянул серый ишачок с печальными глазами.

— Я в город, ничего не нужно купить? — Оглянувшись на сидящих под деревом наемников, спрашиваю я, и Рудо согласно кивает.

— Немного прохлады.

— Вон в хаус окунись, будет тебе прохлада, — беззлобно фыркаю в ответ. — Может, мяса?

— Не нужно. Завтра купим. Испортится по такой жаре, — отвечает Кадин и я выхожу со двора.

Работа по охране оказалась не такой уж и трудной, просто нервотрепной. И охранять хаиннов нужно было скорее не от посторонних, а от них самих. Хотя и были часы полного затишья, вот как сейчас. И тогда мы по очереди с Дирамом уходили по своим делам. Но к вечеру нужно было обязательно вернуться, начнут просыпаться опухшие от ночной гулянки наниматели. Будут пить принесенную из чайханы бузу, плюхаться в теплую воду выкопанного на пути арыка хауса, охать и рыгать за сараем. Потом, с наступлением вечерней прохлады оживятся, поставят варить шорпо, а к ночи, когда в калитку скользнет несколько замотанных в темные читэры фигур, будут полностью готовы к совершению новых подвигов. А нам нужно будет бдительно следить, чтобы они в пылу гулянки не порезали друг друга насмерть, не утонули в полутораметровом хаусе, и не подожгли дом. Ну и приглядывать, чтоб не пробрался в дом непрошенный гость, или не унесла чего лишнего ночная подружка. Зато на рассвете, когда гостьи исчезали так же осмотрительно, как и приходили, а хозяева храпели по всем углам дома, мы проверяли их по счету, оставляли кого-нибудь на карауле и шли спать.

Город встретил меня обычной предобеденной оживленной суетой и запахами готовящихся на каждом углу блюд. Плов и шашлык, манты и фунчьоза, суп из нута и шорпо, горячие лепешки и всевозможные пирожки. А также сладости, напитки, холодная вода и жареные орешки нескольких видов поедались покупателями прямо на месте или уносились домой.

Гостиницу, возле которой с утра до вечера сидела женщина с портретом, я старался обходить по другой стороне улицы, чтоб не встречаться с ищущим, умоляющим взглядом бедной матери. И сегодня заранее перешел на противоположную сторону, и прибавил шагу, когда до знакомого фасада осталось всего два дома. Шагая с деловым видом, вышел из-за угла и сразу заметил у гостиницы толпу зевак, обсуждающих какое-то происшествие. Переходить улицу было поздно, поэтому я продолжал идти, как ни в чем не бывало, а, сравнявшись со стоящей под деревом женщиной в читэре, поинтересовался, что там произошло.

— Майниру-эни задавил конем какой-то негодяй, — горько выдохнул девичий голос и на меня глянули черные глаза в мокрых пушистых ресницах.

— Случайно? — у меня был очень веский повод задать именно этот вопрос.

— Ей говорили, чтоб не сидела здесь… — убито вымолвила она и вдруг вскинула на меня испуганные глаза, — а ты… кто такой?

— Я с ней один раз разговаривал. Она искала сына, — опечаленно произношу, чтобы не напугать девушку еще больше, — но, к сожалению, я его не знал. Я сам ищу друга, он пропал прямо из гостиницы.

— Ты давал ей деньги? — черные глаза смотрят испытующе.

— Да, серебряный квадрат, шесть дней назад.

— Пойдем, — бдительно оглянувшись по сторонам, девушка надвинула пониже на лоб читэру, и быстро пошла прочь.

Я, разумеется, отправился следом. Девушка что-то знала, и, хотя я пока не был уверен, что это именно то, что может мне пригодиться, но отказываться от информации не собирался. Каждый день, бродя по улицам, и перекусывая под открытым небом, я жадно ловил обрывки разговоров, намеки и сплетни. Большинство оказывалось ненужной пеной, но малые крохи по настоящему интересных сведений я складывал в копилку своей памяти, чтобы позже соединить между собой в стройную версию происходящего. И несмотря на то, что я пока знал и подозревал очень мало, эта, простая на первый взгляд, история, с каждым днем казалась все более зловещей.

— Сюда. — Девушка остановилась возле узкой калитки в высоком глинобитном заборе и достала огромный ржавый ключ.

А уже через пару секунд запирала калитку за моей спиной.

— Ты живешь одна? — глядя на облезший домик в глубине неухоженного сада, спросил я.

— Нет, вечером приходит дядя, — неуверенно ответила она, и я понял, девушка лжет.

6